Эвола Ю. Дева. Уничтожение уз

Публикуем наш перевод седьмой главы книги классика традиционализма Юлиуса Эволы «Йога могущества», полный перевод которой опубликован в издательстве «Тотенбург».

В тантризме практика йоги, в строгом смысле этого слова, есть компетенция типа дивья. Трактаты по дхьяна-йоге обычно сочетают дисциплины, поощряющие медитацию и сосредоточение, с определенными нормами жизни. Последние не следует понимать в западном смысле моральных законов. Их реальное назначение – предотвращать любые факторы, которые могут беспокоить или расстраивать душу и отвлекать ее от садханы. Члены классической йоги, несмотря на их ментальный или интеллектуальный характер, не есть абстрактные или непрактичные дисциплины. Унификация ума нуждается в унификации души; этого нельзя достичь без невозмутимой и лишенной волнений души. Такова практическая цель образа жизни, который, как может полагать поверхностный наблюдатель, подчиняется моральным нормам (классическая йога воспевает состояние брахмачарья, заключающееся в половом воздержании, среди всего прочего, поскольку секс считался одним из главных расстраивающих душу факторов).

Весьма разнится ориентация промежуточного уровня виры и каулы, т.к. они наделены природой раджаса, склонной к действию. Вира посвящает себя дисциплине иччхашуддхи, «очищения воли». Чистая воля есть обнаженная, трансцендентная воля, способная к самоопределению, которое находится за пределами всех антитетических ценностей и всех пар противоположностей. Этика, которой следуют виры и каулы, состоит в разрушении и преодолении уз (паша), характеризующих низшего, мирского человека (пашу). С соответствующей задачей был связан двоякий символизм. Первый символ состоит в «наготе», которую мифология иллюстрирует богом Херукой, «тем, кто без одежды» (что является также одной из характеристик Шивы).[1] Второй – символ Девы (кумари), Шакти как Умы, «ничейной невесты». Говорится: «Могущество воли – Ума, Дева», иччхашактир Ума Кумари.[2] Вира должен овладеть Девой; он должен сорвать с нее всю одежду и изнасиловать на ее троне,[3] что означает, что он должен овладеть и инкорпорировать природу элементарного могущества. Но для того, чтобы смочь осуществить это, он должен пройти длинный, тернистый путь.[4] Ниже приводятся подробности того, как это осуществляется.

Тантры содержат в себе несколько перечней паша, от которых должен освободиться вира в ходе своего путешествия. Мы в общих чертах опишем главные паша, перечисляемые в «Куларнава-тантре» (X, 90),[5] и добавим некоторые разъяснения.

1) Сострадание («дайя») – склонность позволять себе быть взволнованным и обеспокоенным страданиями и несчастьями других людей. Как «сострадание ко всему живому» (на Западе эта добродетель бытует под имеем «гуманизм»), которое в иных индуистских традициях считалось положительной и похвальной установкой, дайя рассматривается в тантризме как оковы (паша). При этом, это не значит, что тантры идеализируют духовную бессердечность и индифферентное самолюбие. Начнем с того, что нельзя проявлять никакой жалости по отношению к себе самому (этого достаточно для осуждения самолюбия). Кроме того, мы имеем дело здесь с дисциплиной, которая явно не предназначена для людей, предающихся слезливой сентиментальности. В некоторых случаях освобождение требует определенной степени суровости или жесткости. В конце концов, дайю не следует отождествлять с каруной, которая характерна для иного плана и не относится к корпусу подготовительных дисциплин, рассматриваемых в этом контексте. На самом деле, предельное, положительное преодоление уз индивидуальности необходимо включает в себя «открытость», которая позволяет быть в гармонии с другими существами, но таким способом, который свободен от сентиментальных пертурбаций, то есть на сверхличностном, объективном уровне.

2) Заблуждение (моха). Паша заблуждения происходит от такого образа жизни, который является несостоятельным, лишенным стержня, и непрестанно тяготеющим к внешним факторам, к которым эмпирический субъект обращает свое чувство идентичности: отсюда надежда и ее обратная сторона, заблуждение, которое имеет место тогда, когда надежды и цели не осуществляются, и когда ожидания не оправдываются. Вира разрывает эти узы и очищает свою волю, поскольку внешние обстоятельства не приводят его в уныние, но всегда застают его активным и неуязвимым. Очевидно, этот разрыв нуждается в гибкой и подвижной воле, в способности, когда это нужно, отпустить добычу и впоследствии продолжать двигаться, не задерживаясь на негативных факторах и, таким образом, не позволяя им разрушить свой дух. В более широком контексте, чем просто усиление воли, кроме способности принятия всех вещей как неизбежных, речь идет о понимании. Считается, что заблуждения, бедствия, личные трагедии и неудачи, даже катастрофы могут играть роль скрытого гуру, духовного учителя sui generis; их можно интерпретировать как «знаки» для распознавания правильного пути.

3-4) Стыд и грех (ладжджа). Вира не принимает в расчет критику других людей. Положительные или отрицательные замечания о нем, сделанные обществом, в котором он живет, не влияют на него. Он – по ту сторону «стыда» и «чести». Он не принимает осуждения в соответствии со стандартами обычного общества, но он не колеблется в том, чтобы подчиниться критике и авторитету гуру того ордена, к которому он принадлежит. Неуместно говорить о «грехе» в данном контексте. Представление о грехе, как он понимается иудео-христианской традицией, отсутствует как в Азии, так и в арийской мире, и в его восточном, и в западном полушариях. Последнее знает скорее понятие «ошибки», чем «греха», в смысле осквернения, или нечистоты (нечистота, являющаяся почти физической, как в Древней Греции). Когда грех сводится к понятию ошибки, он не имеет моральной коннотации, но он указывает скорее на неправильное действие, совершенное в иррациональном состоянии (ранее мы отметили, что согласно индуистской доктрине кармы, тот, кто нарушает свою собственную дхарму, не становится «грешником», но терпит последствия своих деяний). В данном случае, паша, которую нужно преодолеть, может быть отождествлена с «совестью, страдающей от сознания вины». Воля виры является очищенной, поскольку он не позволяет мыслям о виновности причинять ему боль. Он оставляет свои ошибки позади, вдохновленный обновленной и более сильной решимостью больше не ошибаться.

В ТЕМУ:  Оджас

5) Страх (бхайя). Тантризм придает особое значение этому виду оков и его преодолению. Более чем любой другой, он характеризует обычных людей (пашу); подобно этому, с другой стороны, его отсутствие характеризует подлинного виру. Это – не обычный физический и подобный животному страх, но скорее вид страха, который вырастает из глубинных уровней нашего существа, и который может проявлять себя в сверхчувственном опыте. В Приложении I этой книги мы познакомимся с тем, как в посмертном опыте, описанном в «Бардо Тхёдол», страх может помешать достижению освобождения, препятствуя человеку отождествиться с ужасными и огромными силами. Поэтому в некоторых древних западных и индийских обрядах применялись особые испытания для ученика. Для того чтобы пройти их успешно, ему требовалось подавить страх и отвращение и проявить духовное мужество. Во время этих испытаний могли применяться, наряду с иными, церемониальные и магические методы.

Мы можем допустить, что и тантризм с похожей целью иногда применял магические практики, которые первоначально имели в себе отголосок черной магии. Такова, например, практика шавасана («поза трупа»). Тот, кто практикует данную садхану, должен пойти ночью в заброшенный дом, на горную вершину, или на кладбище, где ему следует сесть верхом на спину трупа, который лежит на животе, головой на север. Он должен нарисовать на спине трупа графический символ (янтра), обычно перевернутый треугольник, представляющий Шакти. Затем он призывает элементарные силы посредством рецитации мантр и проекции праны на труп с целью оживления его (пранапратиштха) и чтобы реализовать временное воплощение вызванной силы. Если обряд проведен успешно, то эта сила реально проявляет себя в трупе, чья голова тогда обернется и заговорит с практикующим. Последний должен суметь немедленно навязать свою волю духу. Эта практика считается страшной и очень опасной: она, безусловно, является самой мрачной практикой, упоминаемой в тантрах, и находится под влиянием демонического субстрата автохтонного населения.[6]

6) Отвращение (гхрина). Тантра указывает следующее правило: «Все применяемые методы должны быть испытаны без отвращения, вожделения, или привязанности».[7]

7) Семья (или родство, клан, кула). Родственные связи являются узами естественного и аффективного характера, наиболее свойственные тому существованию, которое в самом широком смысле можно назвать буржуазным образом жизни. По причине этого, о чем до сих пор говорилось, трудно представить виру в качестве родителя и супруга (если речь идет о патриархальной семье), или послушного сына. Он по-своему является аскетом, так же как саньясин, который, согласно традиционному индуистскому учению о четырех ашрамах, является личностью, которая освободилась обязательств в отношении семьи и дома. Однако обособленность тантрического практикующего имеет, пожалуй, внутренний характер.

8) Каста (варна). Согласно индоарийской традиции, касты соотносятся с индивидуальной дифференцированной природой и со сводом законов (дхарма), которому необходимо следовать. В пути левой руки, однако, дхарма рассматривается как ограничение, или как обусловленность, которую необходимо преодолеть. Очищение воли требует, чтобы никакая исходная экзистенциальная ситуация, наследственность, личная связь, или внутренний закон, не стали оковами. Кроме того, ативарна, состояние того, кто находится над кастой (устранение сверху, а не снизу, как это было бы в отношении анархистского индивидуалиста или прогрессивного демократа), рассматривалось как прерогатива аскета. Несмотря на ситуацию, характерную для последнего века, кали юги, который маркируется диссолюцией, тантризм не принимает какие-либо кастовые ограничения. Эту позицию разделял ранний буддизм, согласно которому тот, кто собирает дрова для костра, не беспокоится о том, от какого он дерева. Подобно этому, не имеет значения, к какой касте принадлежит человек, стремящийся к абсолютному освобождению. Очевидно, что эта «демократия» лишь видимая. По правде говоря, способность действенного следования по пути производит дифференциацию между людьми более ясную и реальную, чем та, что определяется кастовой принадлежностью, поскольку, возможно, последняя потеряла свое изначальное и легитимное основание.

9) Заповеди, обряды, различные предписания и запреты (шила). Шила – узы морали и социального подчинения. Антиномизм, освобождение воли от всех законов в тантризме доводится до своего предела, до точки, где «практик должен быть в состоянии совершить инцест со своей матерью и сестрой». Когда имеют место высказывания, подобные этому, однако, не следует забывать, что мы имеем дело с формулировкой крайне символического, многозначного языка, с которым будем сталкиваться в последующих главах. Как и в случае «философского инцеста», который упоминается в западной герметико-алхимической традиции, можно обратиться к эзотерической интерпретации, которая преуменьшает тревожность подобных предписаний. «Мать», которой следует без стеснения овладеть, есть Парашакти, примордиальная сила, из которой все берет начало; она изображается как Мать или как Дева. Когда вместо Парашакти мы рассматриваем женскую Шакти в узком смысле, обратную сторону Шивы, мы должны заключить, что эти двое являются «братом и сестрой», поскольку они порождаются из одного и того же источника (Парашакти). Таким образом, их сексуальное соитие – фундаментальный принцип тантризма – является фактически кровосмесительным актом. Такое символическое толкование, тем не менее, является слишком теоретизированным в контексте «очищения воли». Этого избежала, к примеру, секта агхори, которая в ходе сексуальных ритуалов, отправляемых в честь Дурги, сознательно практиковала инцест. Так же дело не ограничивалось символической интерпретацией в т.н. тантрических чакрах (кругах, цепях), где полагали, что не должно иметь значения, если использованная в майтхуне женщина, – которая не выбрана, а назначена по жребию, – окажется сестрой или дочерью.

В ТЕМУ:  Что такое «ашрам» и почему индийские школы йоги не могут быть йога-ашрамами

Сущность пашаниродха, т.е. избавления от зависимости, есть достижение внутреннего состояния, в котором вира чувствует, что нет ничего, что бы он не смог сделать,[8] поскольку иччхашуддхи, полное очищение воли, овладение Девой, вывело его за пределы всех противоположностей, в состояние верховной нейтральности. Он будет воспринимать «равным образом себя, друзей и врагов; удовольствие и боль; небеса и ад; добро и зло; презрение и похвалу; день и ночь; нищету и богатство; проститутку и свою собственную мать; жену и дочь; реальность и сны; то, что вечно и то, что преходяще».[9]

Как только паша отсечены, вира становится авредхутой, тем, кто очищен от всякой грязи. Он «наг», подобно божественному архетипу, представленному богом Херукой.

Откровенно говоря, может возникнуть подозрение, что это – не что иное, как «надстройки» и пустые слова, а то, что притворно полагается освобождением или очищением, в действительности является устранением препятствий, предохраняющих человека от разнуздывания его животных инстинктов вне каких бы то ни было ограничений. Мы не может исключать этого, но, с другой стороны, я должен напомнить читателям высказывание: «Путь труден, как заточенное лезвие бритвы!» Здесь уместны некоторые соображения. Прежде всего, мы должны осуществить основательное исследование мотивов и склонностей, осуществляется ли эта практика индивидом, или же гуру. Например, если некто находит себя жестоким, хорошей дисциплиной, которая успешно поможет достичь ему нейтрального состояния и обнаженной воли, будет не разрушение паши сострадания (дайя), – поскольку это разрушение усилило бы подобное положение, – но скорее противоположная дисциплина.

Подобно этому, если некто осознает скрытое влечение к молодой и красивой сестре, не следует использовать инцест, чтобы вырвать волю из оков шилы.

Во-вторых, устранение паш не следует рассматривать в отрыве от более широкого контекста, включающего другие дисциплины, что оставляет мало пространства для обмана себя. Одной из дисциплин является послушание. Это не совпадение, что учение виры, которое рассматривает адепта как свеччхакари («тот, кто действует так, как пожелает»), учит, что ученик должен предать себя как неодушевленный объект своему духовному учителю и беспрекословно подчиняться его приказам, не подвергая сомнению, разумны ли они, справедливы, или гуманны.[10] Имеется много историй о бесчисленных, безжалостных и невыносимых испытаниях, которым различные ученики подвергали себя, следуя инструкциям своих учителей. Сегодня все еще строит дом, который Миларепа должен был строить, разрушать и восстанавливать снова в течение бессчетных лет. Смысл этого заключается в следующем. В совершенстве исполнять чью-то волю, не препираясь и не церемонясь, есть хороший способ сформировать волю недостаточно сильной личности, и сделать ее способной к абсолютному самоопределению независимо от сковывающих тенденций и склонностей, обусловленных кармическим или регулярным образом действий. Конечная цель – не отказаться от воли, но «очистить ее», расширить ее могущества и деиндивидуализировать, таким образом делая ее абсолютной и подлинно автономной.

Можно провести параллель с старым исламским орденом исмаилитов. Этот орден заключал в себе инициатическую иерархию из семи уровней. На высших уровнях руководящий принцип был аналогичен тантрическому принципу виры и каулы: «ничего нет, все дозволено». Но чтобы быть допущенным к более высоким уровням, кандидатам сначала было нужно пройти низшие уровни, в которых безусловное повиновение было нормой. Это повиновение было столь радикальным, что в некоторых случаях оно требовало отказа от жизни без какой-либо веской причины, если верховный лидер ордена так приказал. Подобный эпизод произошел, когда лидер ордена, шейх аль-Габир, встречался с графом Шампани во время крестового похода.

Теперь очевидно, что избавление от уз не означает устранения, под предлогом очищающих инициатических практик, тех преград, что препятствуют развязыванию самсарической природы человека. Это не затрагивает того, что мы изложили по поводу очищения страстей посредством самих страстей. Это – совершенно иная проблема.

О том, что порывы, возникающие из глубин человеческого существа, держатся под контролем, свидетельствует особое внимание, уделенное так называемому кармическому телу. Это тело соответствует всем элементами в форме самскар, обретаемых индивидом из пренатальных самсарических потоков. Предпосылка абсолютного «очищения» этого тела заключается в отделении воли от данного тела и в создании воли, автономной от него.

Мы хотели бы здесь сослаться на нечто иное, нежели йогические процедуры. Существует практика, которая применяется буддийским тантризмом для достижения той же цели, хотя сложно вырвать эту практику из ее социо-географического контекста.

В ТЕМУ:  Иисус Христос

Эта практика называется чод – тибетское слово, которое означает «отсекать», а именно, отсекать узы, представленные кармическим телом. Это происходит в контексте церемониальной магии при участии темных, демонических факторов. Внутренняя сила, необходимая для допущения к практике, также определяется как «неукротимое бесстрашие». Преданная цели достигнуть «освобождения от всех надежд и страхов», личность, которая участвует в этом обряде, вызывает при помощи магии различные элементарных сил и приказывает им «пожрать» его собственное самсарическое тело, в результате чего самсарическое «я» распадается, долг оказывается оплаченным, а обусловленность преодоленной. Остается лишь ядро «я» и чистая сила. После магической фазы «жертвоприношения», которой ритуал придает драматический и устрашающий оттенок, следует фаза знания «пустоты», доводящая к концу издержки самсаричеко-кармического наследия. В ходе этого приходит осознание, что сама идея «жертвоприношения» есть узы, порожденные «неведением», поскольку нет ничего, что бы было отданным, и нет никого, кому можно вручать дары, потому что ничто на самом деле не существует как «другое».[11] Допускается, что жертвоприношение и ритуальная эвокация чод может в некоторых случаях заменяться чисто внутренними операциями высшего созерцания. С одной стороны, правилом является то, что человек, который начал подобные ритуалы, должен без помощи осуществить их, с другой – постоянно подчеркивается тройная опасность, свойственная этим магико-ритуальным практикам: болезнь, сумасшествие и даже смерть.

Если иччхашуддхи, очищение воли, осуществляется любыми способами, описанными выше, которые характерны для инициатических тантрических практик левой руки, то достигается критическая точка. Этот уровень характеризуется избавлением от всех уз, от естественных импульсов и от самскар; посредством внутреннего нейтралитета (упекша); и путем раскрытия реальности, скрытой за различными силами. На этом уровне человек практически лишается всех обычных, повседневных мотиваций, таким образом даже стать «парализованным» и лишенным поддержки. Этот уровень, однако, является ключевым. Он может быть преодолен лишь посредством использования независимой силы, которая обладает природой чистого, нетронутого принципа Девы, представленного властью над майя-шакти, которая является центробежной энергией «желания» и самсары. Можно вспомнить пассаж из «Бхагавад-Гиты», где Кришна предлагает себя в качестве образца для Арджуны; несмотря на то, что процесс творения завершается в нем, он все же действует, доминируя над своей собственной природой. Следовательно, вира может считать себя sui securus («уверенным в себе»); он может быть уверенным в своей неуязвимости, осуществляя всякий опыт, рекомендованный тантрическим путем.

Примечания

[1] «Сбрасывание одежды» – символ, применяемый в древних западных инициатических практиках. В наассенском тексте (см. Hippolytus, Philosophumena, V, 1, 21-23; ср. Corpus hermeticum, I, 26) упоминается духовный человек, который сбрасывает свои одежды и становится женихом, получив подлинную вирильность от Девы и будучи одетым лишь в свое могущество. Центральной темой в александрийском гностицизме была тема Совершенного Человека, который погружается в лоно Девы, устраняет нечистоту, загрязняющую «первенца воды» (что связано с нисходящим потоком Шакти), очищает себя и выпивает живую воду. Совершая это, он сжигает свою «дикую форму» и трансформирует ее в «платье могущества».

[2] Маханирвана-тантра, комм. на с. 194. (ed. A. Avalon).

[3] Существует аналогичная аллегория в легендарной жизни Тилопы, который был одним из великих учителей тибетского тантрического «Прямого Пути». После путешествия, наполненного многими испытаниями (которые символизирует процесс очищения) он в конце концов сталкивается с Дакини, изначальной Женщиной, или божественной красоты Шакти, сидящей на троне. Он раздевает ее догола, разрывая на ней одежды, и затем насилует ее на троне (см. David Neel, Mystiques et Magiciens, op. cit., pp. 176-177).

[4] Это можно сравнить с символическим путешествием Тилопы. В средневековой рыцарской литературе мы находим в скрытой форме аналогичные темы: путешествия, испытания и приключения, которым переносят рыцари во имя «Донны» (См. J. Evola, Il mistero del Graal, Edizioni Mediterranee, Roma3, 1994).

[5] [Перечень из восьми паша содержится в главе XIII, 90. – Прим. перев.]

[6] См. A. Avalon, Shakti and Shâkta, p. 529; Маханирвана-тантра, I, 53; Каулавалия-тантра, 52.

[7] Шричакрасамбхара-тантра, цит., с. 61.

[8] Кажется, Гете сказал то же самое относительно себя.

[9] Выражение, взятое из Панчакрамы, VI, 30. Также цитируется в:  H. von Glasenapp, Buddhistische Mysterien, p. 174.

[10] Ср. напр. Прапанчасара-тантра, XXIII, 56-58: «Ни при каких условиях нельзя ослушаться гуру. Ученик должен немедленно поступать так, как приказано, без колебаний, не пытаясь определить, является ли приказ правильным, или неправильным».

[11] Ритуал чод был описан в: W.Y. Evans Wentz (Tibetan Yoga, op, cit., book V); некоторые дополнительные детали в: A. David-Neel, Mystiques et magiciens, cit.,  pp., 125 ssg.

 

Перевод Семена Жаринова


Эта важная для всей мировой йоги (надеемся, не последняя!) концептуальная работа на актуальную тему перепечатана с сайта «Самскара», где она оказалась через третьи руки с сайта настоящего автора статьи. Поскольку статью повторно публикуют, работа годная. В предыдущем «оригинале» статья называлась «Эвола Ю. Дева. Уничтожение уз» и никак иначе. Да здравствует Интернет без границ.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *